Когда я болела раком, я снимала. Без мыслей о проекте. Бездумно. То, что привлекало взгляд. И мои незамысловатые фото в какой-то момент стали работать как опора, стоило мне начать терять равновесие. А происходило это, когда я слышала от знакомых и даже от врачей: «В чем же ты согрешила, раз заболела?»
Разглядывая фотографии, я понимала, что еще не сформулировав это, болезнь я воспринимала, как порабощающую меня природу. Как лес, который во мне начал разрастаться. Как траву, которая хочет заполонить. Как нежданные и неуместные цветы. Как нечто тихо-пугающее, но в тоже время в смиряющее: это часть естественных, часто случайных процессов.
Думать о болезни как о хаосе, случайной поломке гена, из-за которой, как в асфальтовой трещине, начинает расти сорняк мне органично. А в категории вины и греха — нет. Это вирусные мысли, которые залетали извне. И фотографии как раз поддерживали мой ментальный «иммунитет», чтобы с ними бороться. Помогли пройти через «лес».
