ГЛАВА 1 / ЗООМОРФНЫЕ И ФИТОГЕННЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ
Человек склонен концентрировать некоторые аспекты личности в своем альтер эго — в этой главе рассмотрены критические изменения героини, которые ведут к потере человеческого облика и анализируются причины, по которым женский персонаж переживает этот опыт. Материал разделен на две категории: анималистические превращения и фитогенные.
1.1 / АНИМАЛИЗМ. ТЕЛО КАК ТЮРЬМА
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
В 1912-м году Франц Кафка написал о том, как мужчина средних лет, Грегор Замза, превратился в насекомое. Повесть «Превращение» стала ярким примером литературы абсурда — метаморфоза преподносится как данность, не раскрывая ни обстоятельств, ни причин данного события. Большинство женских персонажей из зооморфной подборки представлены также: героиня является в альтернативном облике без объяснений и становится препятствием на пути героя — как правило, она должна его испытать, чтобы вернуть утраченный облик. Данный троп представлен историями принцессы лебедь, Василисы прекрасной, кошачьей принцессы и саламандры из анимации «Халиф аист». Все героини помогают своим возлюбленным преодолеть препятствия и справиться с испытаниями — их анималистическое тело не только ограничивает и уязвляет (на лебедь нападает коршун, кожу саламандры обжигает песок пустынь), но и открывает спектр новых возможностей (принцесса зебра не стесняется танцевать и заигрывать с незнакомцами, потому что животная шкура придает ей анонимность, компактность саламандры делает ее не замеченной для колдуна, Василиса и принцесса кошка выражают себя через творчество — в зооморфном образе подчеркнута их связь с природой).
Сказка о царе Салтане / Иван Иванов-Вано, Лев Мильчин / 1984
«Когда женщина пытается творить, она сталкивается с двойственностью: её тело — источник вдохновения и одновременно её тюрьма.» [1]
Кошачья принцесса / Марцел Янкович, Элек Лиссиак / 1978 Халиф-аист / Валерий Угаров / 1981 Василиса Прекрасная / Владимир Пекарь / 1977
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Сказка о царе Салтане / Иван Иванов-Вано, Лев Мильчин / 1984
Превращения героини представлены не только из человека в животное, но и наоборот: последний единорог превращен в девушку, лиса прикидывается невестой, ящерица Медуза приобретает антропоморфные черты. Вне зависимости от направления превращения и достоинств нового тела, героиня стремится вернуть первоначальный облик. Особенно драматично это представлено на примере истории последнего единорога: несмотря на то, что Амальфия была последней представительницей своего вида, именно в человеческом образе она почувствовала одиночество, воспринимая свое тело как тюрьму.
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Лиса-принцесса / Петер Молнар, Марцел Янкович / 1979
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Магазинчик ужасов / Тошио Хирата / 1999
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
«В патриархальной культуре женщина живёт своим телом как чужим; она чувствует себя заключённой в нём.» [1]
Это переживание объединяет героинь, представленных в подборке, метаморфоза — обстоятельство, через которое раскрывается троп вызволения принцем принцессы из заточения, с тем уточнением, что образом заточения является ее собственное тело.
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Кошачья принцесса / Марцел Янкович, Элек Лиссиак / 1978
Между антропоморфной и зооморфной версией героини есть четкое визуальное соответствие: сохраняется гамма и пластика, элементы костюма орнаментально обыгрываются, повторяются ракурсы. Такой принцип позволяет легко соотнести героиню с ее зооморфной ипостасью, выбор которой не случаен — черты, присущие определенному животному раскрывают индивидуальность девушки. Гарцующая зебра отражает игривость характера, образ лебедя ассоциируется с верностью и утонченностью, принцесса венгерской анимации обладает кошачьей элегантностью и лаской, в анимации о принцессе лисе делается акцент на раскосые глаза девушки, по которым на свадьбе в ней узнают оборотня, единорог указывает на исключительность, чистоту и наивность Амальфии.
Кошачья принцесса / Марцел Янкович, Элек Лиссиак / 1978
Василиса Прекрасная / Владимир Пекарь / 1977
Магазинчик ужасов / Тошио Хирата / 1999
Халиф-аист / Валерий Угаров / 1981
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Режиссеры анимации находчиво изображают метаморфозу — в «Нурредин Зарринкельк» шкура зебры расходится как одежда — Василиса тоже сбрасывает лягушачью шкуру словно костюм. Чаще всего для наглядности превращения используется морфинг — этот анимационный прием наиболее зрелищен — девушка оборачивается вокруг себя, делает кувырок или сальто. В некоторых случаях метаморфоза происходит за кадром или посредством монтажной склейки.
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Василиса Прекрасная / Владимир Пекарь / 1977 Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Лиса-принцесса / Петер Молнар, Марцел Янкович / 1979
Лиса-принцесса / Петер Молнар, Марцел Янкович / 1979 Король солнце / Али Акбар Садеги / 1975
Лиса-принцесса / Петер Молнар, Марцел Янкович / 1979
Расставание с человеческим образом не обязательно связано с проклятием и отражает троп девушки в беде. В некоторых случаях птица представлена как образ воспарившей человеческой души. В Северной сказке Мать покидает неблагодарных детей и освобождается от тягостных обязательств человеческой жизни, Эвридика же улетает в царство мертвых словно птица.
Северная сказка / Раса Страутмане / 1979
Орфей и Эвридика / Лесли Кин / 1984
1.2/ ОБРАЗ ЦВЕТКА
Связь образов девушки и природы отражает рефлексию над женской непостижимостью, некоторую настороженность и страх перед ней. Природа представляется дикой, необузданной, хаотичной — она противопоставлена цивилизации и нуждается в укрощении, что символизирует мужскую мечту о покорении женщины. В анимации «Наргис» и «Орфей и Эвридика» для изображения метаморфозы мастерски использован морфинг — как и в случае с палитрой зооморфных образов — сохраняется визуальное соответствие по гамме и пластике. По степени уязвимости девушка сравнивается с нежным цветком, ее душевные порывы отражены через сезонность цветения и увядания.
Наргис / Владимир Полковников / 1965
Орфей и Эвридика / Лесли Кин / 1984
Наргис / Владимир Полковников / 1965
Наргис / Владимир Полковников / 1965
«Женское тело превращено в символ природы, пассивной и соблазняющей, а мужское — в символ культуры и действия.» [1]
В «Печальной Белладонне» сходство Жанны с чертополохом и морфинг ее головы в сердцевину цветка заключает эротические мотивы. Его сердцевина сходна с женскими половыми органами и часто используется в качестве иносказания в темах о потере девственности и самоудовлетворении. Характер цветка подчеркивает настрой девушки — остроугольные листья, яркий цвет и агрессивные формы намекают на откровенность и страстность.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
