Если в предыдущей главе стены концентрировали безумие в конкретных местах — тюрьмах, больницах, монастырях, — то городская среда показывает следующий этап восприятия психического отклонения. Фуко отмечал, что с переходом к рациональной психиатрии и систематической классификации психических заболеваний безумие перестаёт быть исключительно изолированным явлением: оно обнаруживается повсюду, проявляется в обществе, в публичных пространствах, в толпе, в ритме повседневной жизни.
Город как среда рационализированного порядка — улицы, площади, рынки, транспорт, индустриальные пространства — формирует институционально и психологически контролируемое, но одновременно напряжённое пространство, где индивидуальное безумие становится частью массового опыта. Здесь оно не изгоняется и не скрывается, а выявляется, наблюдается, классифицируется и встраивается в социальную и визуальную ткань города.
В этой главе рассматриваются более современные работы, фиксирующие город как пространство психической и социальной динамики: толпу, движение, ритм, напряжение, отчуждение и тревогу — признаки того, что безумие проникает в повседневность и перестаёт быть исключительно частным или сакральным феноменом.
Пьер‑Огюст Ренуар. «Большие бульвары». 1875. Philadelphia Museum of Art, Филадельфия, США.
Сначала город представлен как среда активности и светской гармонии. В работах Ренуара, например, в «Больших бульварах», движение толпы, свет и цвет создают впечатление оживления, но именно в этом ритме проявляется тревога: личность растворяется в социальной массе, поведение фиксируется через социальные нормы, а город уже начинает воздействовать на психику, задавая рамки допустимого. Толпа здесь ещё мягко, но системно структурирует восприятие — безумие скрыто, но его признаки можно почувствовать через атмосферу, в которой Фуко видел проявление дисциплинарной силы пространства («Надзирать и наказывать»).
Жорж Сёра. «Воскресенье на острове Гранд-Жатт». 1884–1886. Art Institute of Chicago, Чикаго, США.
Сёра в «Воскресенье на острове Гранд-Жатт» фиксирует уже более формализованное общественное пространство. Строгость композиции, порядок движения людей и их упорядоченность делают город средством визуальной дисциплины и рационального контроля. Толпа превращается в инструмент наблюдения, а архитектура и организация общественного пространства позволяют выявлять внутренние состояния человека, формируя опыт коллективного контроля. Так безумие постепенно выходит из сакрального изоляционного контекста и начинает проявляться в повседневной городской среде, где социальные механизмы и рационализация становятся средствами управления психикой.
Эдвард Мунк. «Тревога». 1894. Национальная галерея, Осло, Норвегия.
С переходом к экспрессионизму и модернистской эстетике внутреннее состояние человека становится ключевым объектом изображения. В работах Мунка, например, в «Тревоге», городская среда и архитектура фиксируют напряжение, пустоту и эмоциональное давление. Линии и цвета делают ощутимым психологическое воздействие городской среды на индивида; тревога и отчуждение становятся видимыми через визуальные формы. Здесь уже проявляется социальная и психологическая рационализация безумия, когда оно перестает быть исключительно частным или сакральным явлением, а становится феноменом, выявляемым через взаимодействие человека и среды.
Эгон Шиле. «Мёртвый город III (Город у синей реки)». 1911. Leopold Museum, Вена, Австрия.
Эгон Шиле. «Дома у реки». 1914. Museo Nacional Thyssen‑Bornemisza, Мадрид, Испания.
Экспрессионистские работы Эгона Шиле усиливают эту тенденцию. В «Мёртвом городе III» и «Домах у реки» пустые улицы, искажённые здания и напряженные перспективы делают город психологически давящим пространством. Безумие проявляется через саму архитектуру и среду, которая структурирует движение, давление и эмоциональное состояние человека. В «Жёлтом городе» цвет усиливает тревожность, делая психическое напряжение ощутимым визуально. Город уже не просто отражает социальное поведение; он становится активным агентом, выявляющим, классифицирующим и усиливающим психические состояния жителей.
Эгон Шиле. «Жёлтый город». 1914. Живопись, 110×140 см. Частное собрание.
Умберто Боччони. «Состояния души — Прощание». 1911. Коллекция Modern Art, Италия.
Футуристические работы, такие как «Состояния души — Прощание» Боччони, показывают ускорение городской жизни, поток движения и шум, которые создают эффект психологической перегрузки. Толпы, транспорт и индустриальные пространства фиксируют не только физическую, но и психологическую дисциплину, показывая, как рационализированный город выявляет напряжение и безумие как социальное явление.
Георг Гросс (Джордж Грос). «Большой город». 1916–1917. Museo Nacional Thyssen‑Bornemisza, Мадрид, Испания.
Макс Бекманн. «Ночная стража». 1918–1919. Kunsthalle, Гамбург, Германия.
В экспрессионистской традиции Гросса и Бекманна — в «Большом городе» и «Ночной стражe» — толпы, индустриальные кварталы и ночное освещение фиксируют коллективное психическое давление. Индивид оказывается вплетён в структуру города, где рационализированное пространство одновременно подчиняет и психологически давит. Художественный язык острый и насыщенный: линии, цвета и перспективы делают видимым эмоциональное воздействие урбанистической среды.
Эдвард Хоппер. «Ночные ястребы». 1942. Art Institute of Chicago, Чикаго, США.
Наконец, Хоппер в «Ночных ястребах» показывает рационализованный и визуально упорядоченный город, где одиночные фигуры и пустые улицы создают ощущение изоляции и внутреннего напряжения. Безумие проявляется как внутреннее состояние человека в упорядоченном пространстве, где социальная и архитектурная рационализация формирует психологическое давление и выявляет скрытые состояния.
Таким образом, через последовательность этих работ видно, что городская среда и художественный язык становятся средствами рационального выявления и фиксации психического состояния, а безумие постепенно перестает быть изолированным или сакральным феноменом. С переходом от импрессионизма к экспрессионизму и модернизму художественный язык становится живым, динамичным и напряжённым, отражая социально-психологическую структуру города и его влияние на психику, и показывая, как безумие обнаруживается в повседневности, пронизывая общественные и визуальные пространства.
Фуко, М. (2008). Безумие и цивилизация. История безумия в классическую эпоху. СПб.: Азбука-классика.